Танец Огня. Глава 13

Глава тринадцатая

 

Несмотря на то, что мне предстояло танцевать на празднике в честь Дня Всех Стихий, я как-то не удосужилась поинтересоваться, когда именно этот праздник состоится. Вернее, как: по словам Глуна, он должен был проходить «через две недели». А поскольку куратор сообщил мне об этом в воскресенье, я так на воскресенье и рассчитывала.

А оказалось, торжество будет проходить в субботу. Причем водники почтят свою великую богиню ранним утром, днем придет время для богини Земли, вечер посвятят богу Ветра, ну а нашему Ваулу отдана ночь.

Какой логикой руководствовались другие стихии, выбирая себе время суток, понятия не имею. А с огневиками все ясно, ведь именно в темноте раскрываются все грани огненной стихии.

Обо всем этом я узнала от того же Глуна за два дня до торжества. Куратор таки изволил часть отведенного под медитацию времени потратить на введение меня в курс дела. Кроме прочего, он так же рассказал о том, как мне надлежало вести себя на церемонии.

По его словам, появиться в храме Огня я должна буду за час до начала торжества. Там, в сопровождении жрецов, надо мною совершат какие-то очистительные ритуальные процедуры и предоставят специальную одежду. Лишь после этого можно будет спуститься в главный зал, к статуе Ваула и пришедшим на церемонию огневикам.

Ну а потом торжественно поприветствовать огненного бога и под бой нескольких барабанов, наконец, исполнить этот самый «танец Огня».

В общем, ничего особо сложного и страшного. И даже сообщение о том, что праздник пройдет на день раньше, чем я планировала, не расстраивало. Скорее, наоборот, потому что… черт, мне действительно хотелось станцевать для Ваула.

Вообще, с тех пор, как Шанарин больше не маячила перед глазами, ожидание предстоящего праздника больше не вызывало нервной, злой дрожи. Я приходила в зеркальный зал с улыбкой, а уходила с огромным желанием пуститься в пляс прямо в коридоре. И это было так волшебно, так удивительно! В такие моменты не беспокоил даже тот факт, что после церемонии рыжее чудовище выйдет на тропу войны.

А когда наступило утро Дня Всех Стихий, и вовсе не до того стало. Причем, не только потому, что наступил день, которого я так ждала, просто утро выдалось презабавнейшим.

На рассвете меня разбудил стук в окно. Вообще-то там еще с ночи стучало, но тогда это был просто дождик, а вот теперь… В комнате царил полумрак и, я даже не сразу поняла, что происходит. Сонное сознание отказывалось верить, что в окно высоченной башни может кто-то ломиться.

Зато у Кузи таких проблем не возникло. Мой «котик» встрепенулся, растопырил уши-локаторы, а потом резко вскочил на все четыре, спрыгнул с постели и бросился открывать окно.

И вновь мне не удалось увидеть, как у твира с этой его относительно новой анатомией получается отодвигать щеколды. В темноте даже при сильном желании не разглядеть, а уж спросонья тем более. Но Кузя с задачей справился, и через несколько секунд чердак наполнился запахом дождя. А спустя мгновение раздался возмущенный голос Дорса:

– Че? Дрыхнешь еще, что ли?!

Вот теперь я проснулась окончательно и, как недавно Кузя, подскочила на постели. Правда в отличие от твира спрыгивать с нее не стала. Наоборот, рефлекторно подтянула одеяло к подбородку, хотя и спала в пижаме. После этого щелкнула пальцами, заставив вспыхнуть люстру, и во все глаза уставилась на мокрого, но крайне довольного собой блондина в форменном, на этот раз синем, балахоне.

– Как ты тут…

– Дашка, ты чего? – перебил водник. – Дождь ведь.

Вспомнилось, как Дорс уходил с моего чердака в прошлый раз, и спирали из дождя, оплетающие его руку. Так этот водяной лифт, получается, работает в обе стороны?

– Не, ну я не понял, ты долго валяться собираешься? У тебя, вообще-то, гости!

С этими словами «гость» спрыгнул с подоконника, и, на ходу стягивая форменный балахон, пошел к дивану.

Незамеченный блондином Кузя состроил обиженную моську и полез закрывать окно. Правда, как твиру удалось снова справиться со щеколдами, я опять не увидела – отвлеклась на Дорса.

Под балахоном на воднике оказались надеты штаны и безрукавка сизо-голубого цвета. На широком кожаном поясе болталась уже знакомая мне фляга. А еще я увидела его руки… красивые, загорелые, увитые жгутами мускулов.

– О-о, – не удержавшись, протянула я и хихикнула. – Решил подбодрить меня утренним стриптизом в честь праздника?

Дорс остановился, обернулся, окинул сидящую на постели меня самым внимательным взглядом и неодобрительно покачал головой.

– Даша, Даша. Ну какой тебе стриптиз при такой пижаме? Я же предупреждал: носи шелковое и кружевное, а ты? Ай-яй-яй… Неуд тебе по основам семейной жизни.

Я показала воднику язык. Парень оскалился в ответ и собирался добавить еще что-то, но вдруг застыл, а глаза его стали круглыми-круглыми от изумления.

Дорс заметил Кузьму.

Твир как раз спрыгнул с подоконника и бодрой походкой направился к блондину. От недавней обиды и следа не осталось, на мордочке «котика» читалось предвкушение.

– Это что? – выдохнул парень ошарашено.

Ответила ему не я, а Кузьма.

– Я коти-и-и-и. – И уже заискивающе: – Сало-о-о прине-ес?

У Дорса натурально отпала челюсть.

– Твир? – шокированно взирая на меховое бордовое нечто, выдохнул он. – Даша, ты что с ним сделала?!

– А что? – не скрывая недоумения, спросила я.

Водник выдержал долгую паузу и… нет, не ответил. Он заржал!

Кузя тут же насупился и повернулся ко мне, а что я? Я вообще не понимала, что происходит. Это и озвучила:

– Дорс, ты чего ухохатываешься?

Парень не ответил. Он продолжал ржать и тыкать в твира пальцем. Кузя, в свою очередь, каждый раз отходил в сторону, мол, не на него вообще показывают. Я же по-прежнему сидела на кровати и недоумевала.

Потом, когда истерика поутихла, мне все-таки попытались объяснить:

– Даш, ты откормленного твира хоть раз видела? Ну, хотя бы, на картинке?

Я примерно поняла, куда клонит Дорс, так что насупилась и призналась:

– Я собираюсь, но пока откладываю визит в библиотеку. Боюсь, мой интерес к вашей нечисти может вызвать подозрение. Особенно на фоне того, что официально я живу на захламленном чердаке и не жалуюсь.

– А-а, ну-ну, – протянул водник.

Видно было, что он очень старается вновь не рассмеяться.

– Да в чем проблема? – не выдержала я.

– В том, что твиры, обычно, принимают очень… хм… как бы тебе сказать, суровую форму, – пояснил Дорс. – Даш, твир – вообще-то чудовище.

Один маленький бордовый Кузя неприязненно фыркнул. Ну и я вместе с ним.

Да, я прекрасно помню про шипы и ядовитые клыки, о которых вещал Каст. Но так же знаю и еще кое о чем.

– Твир может принять любую форму, – сказала я. – Вот он и принял. Выбрал образ, который приятен хозяйке, то есть, мне.

– Да я вижу. – Водник ухмыльнулся. – И кто же он у тебя? Я таких животных раньше в глаза не видел.

Я лукавить не стала, сказала как есть:

– Ушастый лис.

– Я коти-и-и-и! – тут же возмутился Кузьма. – Коти-и-и-и!

Пришлось перейти на шепот.

– Он ушастый лис, который считает себя котиком.

– А котик – это что? – спросил Дорс недоуменно.

– Ну-у, – протянула я, не зная, как объяснить это парню из мира, где коты не водятся. Слов «няшка» и «мимими» он ведь тоже не знает, а других точных слов и не подобрать.

И тут в наш междусобойчик вмешался сам объект обсуждения.

– Ты сало-о-о прине-ес? – тронув лапкой Дорса, повторил Кузьма.

– Извини, друг, но нет, – развел руками блондин. – Я ж так, на пять минут, а не в засаду.

Ответом Дорсу стало предельно печальное и безумно выразительное:

– Бли-и-и-и!

Я не выдержала и хихикнула. Кузя выглядел в этот момент так трогательно и мило…

– Дашка, ты ненормальная, – заключил водник. – Это ж надо, такую возможность получить, и так ее профукать.

– Это еще почему? – Возмутилась я.

– Да потому, что твиров выводили не только для присмотра за порядком в доме, а в первую очередь для того, чтобы этот дом защищать. – Сообщил Дорс со вздохом. – Понимаешь, Даш? Это был своеобразный магический эксперимент по созданию сильных, яростных охранников. И он настолько удался, что твиры, в большинстве своем, не пожелали подчиняться даже потенциальным хозяевам. Почему, думаешь, их уничтожать-то стали? Откормленные твиры – бойцы. А от кого может защитить этот, – парень кивнул на опечаленного отсутствием угощения Кузю, – этот коти-и-и?

Хм.

Я задумчиво поджала губы. Слова Дорса многое разъясняли, однако, несмотря ни на что, с мнением водника о загубленной возможности я была не согласна. Твир меня устраивал именно таким – забавным и дружелюбным. И видеть вместо этого здоровую злобную мерзость совершенно не хотела.

Ну а в том, что касается защиты…

Я хитро улыбнулась «котику» и спросила:

– Кузь, а Кузь, тебе не кажется, что кто-то слишком много себе позволяет?

Печаль с Кузьмы как ветром сдуло. Он грациозно поднялся на все четыре лапки и уставился на водника.

– Так, подождите. – Мгновенно отреагировал Дорс. – Я не хочу проверять на себе боевые способности этой мелочи.

Мелочь нарочито грозно зарычала, а я не удержалась от подколки:

– Кузенька, ты сала хотел? Вот там, у нашего гостя сзади пара граммов, кажется, есть…

– Сало? – Искренне возмутился водник, хватаясь за ремень. – У меня? Так, Кузьма, подожди! Я ей сейчас кое-что покажу и продолжим…

До показов и ощупываний, конечно не дошло. Просто похихикали, как всегда, и в результате Дорс счел свою миссию выполненной. Оказалось, парень пришел для того, чтобы поднять мне настроение и пожелать удачи. А увидеться за завтраком не получилось бы: водники всем факультетом отправлялись в город – веселиться.

Честно говоря, такая забота была приятна. Хоть кто-то, не считая Кузи и Зябы, желал мне удачи. И, кажется, на Поларе у меня все-таки появился один настоящий друг. Тот, кому не лень отложить дела и примчаться с утра пораньше просто для того, чтобы сказать: все  будет хорошо, ты справишься.

Это дорогого стоит.

 

– Даша, пора!

Оклик Зябы заставил меня, как ужаленную подскочить со стула. Машинально одернув форменный балахон, я глубоко вздохнула и поспешила на выход. Необходимо было успеть покинуть чердак до того, как профессор Глун постучится в двери. Не хотелось давать куратору и малейшей возможности взглянуть на преобразившийся чердак.

Поэтому, для того чтобы определить, когда именно мне нужно выйти, Зяба последние полчаса подглядывал за Глуном.

Склоняя монстра на эту авантюру, я выяснила, что за преподами мой чешуйчатый друг следить очень не любит – боится. Потому как, в отличие от студентов, они призрака могут засечь. Причем в момент наших препирательств мне показалось, что фон Глуна Зяба опасается больше всех.

Вот только время для выяснения причин такого отношения было крайне не подходящее. Все мои мысли и эмоции занимало гораздо более важное событие – предстоящий танец Огня. Нервничала ли я? Безусловно. Однако, несмотря на это, чем меньше оставалось времени до часа «икс», тем сильнее меня тянуло в храм Ваула.

Я хотела танцевать. Это будоражащее желание пронизывало, казалось, каждую клеточку моего тела.

 




 

Кракозябр не подвел. Едва я успела запереть чердачную дверь, в коридор вышел Эмиль фон Глун. Немного удивился, увидев, что я уже здесь, а я… ну, честно говоря, тоже удивилась. Просто, как мне казалось, на ритуальную часть праздника полагалось надевать мантию. Тот же Дорс утром, после церемонии, приходил именно в ней. А Глун был в обычной одежде, пусть и красных оттенков.

– Что ты здесь делаешь? – хмуро спросил куратор.

– Жду, – чуть помедлив, призналась я. А потом вдохнула поглубже и пролепетала заготовленную отмазку: – Простите, просто я боялась, что вы не зайдете. Или будете стучаться, а я не услышу. Вот и решила…

Глун, прерывая, махнул рукой и с неудовольствием поджал губы. Чем именно недоволен брюнет, я не поняла, но гадать не стала. Какая, в сущности, разница?

А тот, окинув меня с головы до ног изучающим взглядом, тяжело вздохнул и кивнул в сторону лестницы.

– Пойдем.

Я послушно кивнула и зашагала вслед с Глуном, снова чувствуя себя под конвоем. Просто куратор так косился, словно опасался, что я могу сбежать и не выполнить свою пусть маленькую, но ответственную миссию. Такое отношение вызывало улыбку. А вот облик профессора по-прежнему озадачивал.

Помнится, я спрашивала Глуна о том, как часто тот посещает храм. И теперь, разглядывая одежду мужчины, получила еще одно подтверждение – Глун не фанат всех этих церемоний. И возникал закономерный вопрос: а насколько это считалось нормальным, с точки зрения культуры и религии Полара?

Ведь тот же Ваул может дать своему стороннику силу или защиту, как мне. А еще он, судя по всему, может эту силу отнять…

И вот интересно – наказывает ли огненный бог за проявленное к нему неуважение? Потому что, если да, то Глун точно нарывается. А почему?

Но додумывать эту мысль я не стала. Опять-таки не до этого было. Как только мы покинули общагу и вышли в ночной парк, пришлось сосредоточиться лишь на том, как бы не подвернуть ногу.

И не важно, что идем по дорожке. Не важно, что дорожка посыпана белыми камушками, а над нами висит созданный профессором пульсар. Существует такая штука как закон подлости, и у меня нет причин полагать, что на Поларе этот закон не работает.

А потом дорожка завернула за угол башни, и я увидела гигантский костер. Хотя нет, вглядевшись, я поняла, что это вовсе не костер, а здание храма. Просто под влиянием магии по его стенам, колоннам и треугольной крыше скользили причудливые сполохи пламени. Этот огонь не бушевал, не пытался уничтожить здание, а исполнял собственный игривый танец, завораживающий и прекрасный. Он звал меня.

Вслед за куратором я переступила порог храма и остановилась, мысленно поморщившись. В малом зале находилась Шанарин. И у меня не возникло даже тени сомнения, кого именно эта стервозная брюнетка дожидается.

– Даша в полном вашем распоряжении, – подтвердил мое предположение Глун. И в спину подтолкнул, поторапливая.

Черт, как же не хочется доверять свой внешний вид этой змее. Однако другого выбора нет.

Я собрала волю в кулак, запихнула подальше страхи и, подарив куратору улыбку, отправилась за той, которая убивала мои нервные клетки на протяжении всей предыдущей недели.

Мы прошли в главный зал, который пока еще тонул в полумраке, поднялись по боковой лестнице и очутились в длинном узком коридоре, по обеим сторонам которого тянулись цепочки однообразных дверей. Шанарин решительно толкнула одну из них, и мы вошли в небольшую комнату-келью. Тут к бывшей «учительнице» присоединилась еще одна жрица, помоложе, и вдвоем они занялись, собственно, подготовкой меня к обряду.

Для начала потребовалось раздеться.

С опаской складывая в стопочку вещи, я немного опасалась того, что будет дальше. Очистительные ритуальные процедуры, о которых говорил Глун, ассоциировались у меня прежде всего с купанием и натиранием дурно пахнущими маслами. Но все оказалось проще, правда, не многим приятнее: мне пришлось в одном нижнем белье постоять минут пятнадцать, пока Шанарин ходила вокруг с курильницей наподобие нашего кадила.

Потом ее помощница принесла церемониальную одежду – длинную алую тунику из тонкой полупрозрачной ткани. И надевая «летящее» платье, я вновь убедилась в правильности принятого решения. «Выкручивать лампочки» в подобной одежде – минимум смешно. А вот обуви не предложили – танцевать предстояло босиком.

После этого Шанарин вышла, а ее помощница приступила к ритуальному мэйк-апу. Мне нарисовали стрелки в уголках глаз, подкрасили карандашом брови и начесали для пышности волосы.

Эта же жрица повторно рассказала сценарий проведения действа, точнее, той его части, в которой предстояло участвовать мне. И, да, там по-прежнему не было ничего сложного. Кроме одного момента.

– Если все пойдет как надо, – сказала жрица тихо, – то вокруг тебя зажжется пламя. Это не обычная магия, не то, чему тебя учат в академии.

– А что? – не удержалась от вопроса я.

Женщина слегка улыбнулась и пояснила:

– Истинное пламя. Божественный огонь.

Где-то я про это уже слышала. Кажется, от Шанарин.

– Он не обжигает, – продолжала жрица, имени которой я так и не удосужилась спросить. – И исчезнет, когда ты закончишь танец.

А вот об этом-то мне никто не рассказал! Даже словом не обмолвился!

– И когда мне заканчивать? Когда смолкнет музыка?

– Нет. – Жрица вновь улыбалась, теперь как несмышленому ребенку. – Когда почувствуешь. Когда поймешь, что сказала все, что хотела сказать.

Хм. Ну, закончу я, а барабанщики будут играть, и… Это как-то не очень хорошо получится, верно? Хотя, с другой стороны, танец – не цирковой номер, и не постановка.

– Не волнуйся, – попыталась ободрить жрица.

Я улыбнулась и заверила:

– Постараюсь.

Интересно, а куратор будет присутствовать на церемонии? Наверное, все-таки, да. Он же должен посмотреть, как приведенная им иномирянка… нет, не позорится – такого удовольствия профессору точно не доставлю. Просто танцует для Ваула.

А потом я услышала гулкий звук барабанов. Он звучал не здесь, а в большом зале, но проникал сквозь стены, заставляя вибрировать пол. Мерный стук окружал и обволакивал с головы до ног.

– Церемония началась, – сообщила очевидное жрица. – Ты можешь посмотреть, если хочешь.

Разумеется, я хотела.

 

Выскользнув из кельи, я быстро спустилась по мраморной лестнице. Шла на цыпочках, хотя понимала, что за звуком барабанов моих шагов никто не услышит. И молчаливо восхищалась – за то время, которое я провела наверху, мраморный зал преобразился, став по-настоящему праздничным.

Люстры под потолком по-прежнему не горели, и даже часть факелов из тех, что ближе к выходу, была погашена. Зато там, у трона Ваула, света было более чем достаточно. Пламя полыхало в гигантских чашах, бросало алые блики на белый мрамор колонн и стен, а статуя бога теперь напоминала солнце.

За чашами, по обеим сторонам от полукруглого алькова, где помещалась статуя, стояли барабанщики. Их мерный бой наполнял зал, отражался от стен, заставлял воздух дрожать.

Скамеек тут больше не было. Сегодня Ваула приветствовали стоя. Люди в алых балахонах толпились у статуи, но стояли, разумеется, не вплотную, потому что там, между ними и Ваулом, намечалось действо.

Количество народа оказалось весьма внушительным. Я даже не думала, что нас, студентов факультета Огня, так много. Завороженная происходящим, я сошла с лестницы и переместилась ближе, а чтобы меня не заметили, расположилась в тени одной из колонн. Взгляд скользнул по толпе, и я не смогла сдержать улыбки: в самом последнем ряду стоял куратор первого курса. И я была права – он оказался единственным, кто пришел сюда в обычной одежде. Стало быть, с религией Глун все-таки не дружит.

Барабаны резко замолчали, а через минуту в тишине храма раздался зычный, хорошо поставленный голос жреца. Мужчина, облаченный в золотое одеяние, стоял на последней ступеньке у трона Ваула и читал… нет, не проповедь. Он возносил хвалы огню и его владыке.

Я слушала вполуха, потому что в этот момент меня куда больше занимали не слова, а сам бог Огня. Вернее, его изваяние. Сейчас лицо Ваула казалось не таким, как в прошлый раз. В нем читалось не только величие, но и гордость за свой народ, за свою стихию. Будто тут находились лучшие из лучших.

Не могу сказать, что, глядя на происходящее действо, мне захотелось стать частичкой этого мира, но все-таки это было красиво.

Тем временем, жрец перешел на какой-то другой язык, совершенно мне не понятный. Но звучал этот язык плавно и распевно, казалось, что жрец читает очень длинное, очень мощное заклинание. Его слова задевали какие-то тайные струны, и когда жрец вскинул руки и выкрикнул имя бога, я невольно вздрогнула.

А через миг, вторя ему, грянул гром голосов:

– Ваул! Ваул!

И вновь запели барабаны. Сперва они звучали тихо, но с каждым мгновением, их бой нарастал, а ритм становился все быстрее и зажигательней. И что-то вспыхнуло в моей душе. Нечто такое, что невозможно удержать и обуздать, но непременно хочется показать тем, кто поймет.

Мир перестал существовать, а тело жаждало действия. Я даже не дождалась знака, который должен был подать жрец – просто не могла больше медлить. Кошкой выскользнув из тени колонны, я плавно двинулась вперед.

Изначально люди стояли лицом к Ваулу и спинами ко мне. Но вот, кто-то из огневиков обернулся, тут же дернул за рукав соседа, а тот еще кого-то, и еще… А потом по залу пошел шепоток:

– Смотрите… Смотрите…

Пройдя по живому коридору, я застыла в центре импровизированной сцены. Барабаны замолчали, храм вновь наполнился тишиной.

Я помнила, что должна поприветствовать Ваула вслух. Это предполагал ритуал, и так учили Глун и жрица. Но сейчас лично мне слова были не нужны, и, я была уверена, Ваулу тоже.

И, что самое невероятное, барабанщики – эти мощные парни в алых, расшитых золотом одеждах – все поняли. Они не стали ждать.

Раздался удар, еще удар, и вот уже все барабаны отбивают для меня ритм.

Просто ритм. Тихий, ни к чему не обязывающий стук. Но он наполняет меня какой-то особенной, невероятной силой. Я улыбаюсь статуе бога и плавно отступаю на шаг, чтобы в следующий миг сделать первое движение. И мне глубоко плевать, что Глун и Шанарин его не одобрят.

Ритм.

Движение бедрами. И снова, и опять. Поворот. Я протягиваю руку к ближайшей чаше. До нее шагов десять, но это неважно. Я сейчас не маг, я нечто большее. И огонь подчиняется, он взмывает вверх, приветствуя сестру.

Ритм.

Я улыбаюсь и отпускаю пламя, чтобы следуя звуку этой диковатой музыки, повернуться и вновь протянуть руку. Огонь в другой чаше взмывает ввысь и тут же опадает. Я улыбаюсь и ему, а после кланяюсь в ответ.

Ритм ускоряется.

Я тоже начинаю двигаться быстрее.

Я – огонь, такой же, как танцует в чашах. Я – пламя. Неприрученная дикарка. Дикарка, которая безумно счастлива раствориться в этом ритме. Та, которой глубоко плевать, что о ней думают остальные.

Взрыв! Барабаны ударили громко, все разом, и я потеряла себя.

Я стала частичкой стихии.

В миг, когда это случилось, изменилось все. Слепяще-белое пламя вырвалось из чаш и помчалось ко мне, а я встречала его с улыбкой. Это было волшебно, но вместе с тем настолько реально! Танцевать с огнем, быть огнем, гореть.

Пламя окружило стеной, и барабаны возликовали. Ритм ускорился, а я… я окончательно сошла с ума.

Шаг, движение бедрами, плавное скольжение. Прикосновение к пламени. Мы одно целое, мы стихия.

Еще шаг, я прогибаюсь назад настолько, что едва не падаю, но огонь страхует – это поддержка партнера.

Шаг. Ласкающее пламя рядом.

Поворот. Мир кружится вместе со мной.

Я – огонь.

Я – стихия.

 

…Не знаю, как долго это продолжалось: может, минуту, может – час. И не знаю точно, когда все изменилось. Но перемена все же произошла.

Я, как и прежде, слышала бешеный стук барабанов, двигалась, скользила, но с окружающим меня пламенем что-то произошло. Внешне, для наблюдающих за танцем Огня, ничего не изменилось, но отсюда, изнутри, это чувствовалось.

Сперва пламя отставало от меня на долю секунды, но чем дальше, тем сильней становился этот разрыв, этот диссонанс движений. И еще… я внезапно ощутила жар.

Это было невозможно, этого никак не могло произойти, потому что огонь, я это знала, был истинным. А истинный божественный огонь обжечь неспособен.

Однако этот – жег. Хуже того, он пытался укусить.

 




 

В какой-то момент крыло пламени, качнулось ко мне, и я сбилась с ритма, потому что пришлось отскочить. И после этого с ужасом осознала: сработал инстинкт, тот самый, который древнее и сильнее любой магии. Инстинкт выживания.

И все. Волшебство кончилось, лопнуло, словно мыльный пузырь.

А в следующий миг меня охватила паника, потому что в пламени мелькнуло женское лицо, и я услышала очень тихое, но предельно злое:

«Танцуй!»

Я замерла, чтобы тут же отскочить, уйти от выпада огненной плети.

«Ну же, танцуй!» – вновь прошипела мелькнувшая в пламени женщина.

Она была ненастоящей, не материальной, она… собственно, огнем она и была.

И я вдруг как-то разом осознала – это конец. Мой конец. Допрыгалась.

Разом вспомнилась легенда об обретении магии. Осознание подобно удару кнутом.

– Вы – его жена?

Послышался смех. Тихий, но полный сдержанной ярости. А следом…

«Что? Не ожидала?»

На этот раз стена огня не качнулась, просто кольцо начало сжиматься, и меня, несмотря на обжигающий жар пламени, пробил холодный пот.

– Вы не поняли! – сипло прошептала я. – Я не претендую на вашего мужа! Я не претендую на Ваула!

Ответа не последовало, но я поняла – не верит.

И опять зазвучал смех. На фоне оборвавшейся песни барабанов, он показался особенно зловещим.

«Танцуй, девчонка!» – Прошипела огненная женщина даже не приказ, а приговор.

Я хотела закричать, но не смогла – дыхание от жара перехватило.

Это действительно конец. Даже взмолись я сейчас о помощи, в божественную магию, невозможно вмешаться. Огонь, призванный моим танцем, не укротить ни одному из магов, потому что это – Истина! Это чистая, дикая стихия, которая не подчиняется никому кроме высших существ.

И на фоне этого осознания злой рык Каста показался даже не глупостью – абсурдом. Почти таким же чистым, как ненависть, которую испытывала ко мне жена Ваула.

– Прекрати!

 «Убирайся, щенок!»

Каст не мог расслышать ее ответ. Или все-таки мог?

– Дура! – донеслось сквозь пламя, и мир внезапно изменился.

По глазам резанула вспышка. Яркая настолько, что брызнули слезы.

И кольцо окружающего меня пламени под чужим влиянием рвется. Огонь шипит и пытается сопротивляться, но тот, кто вмешался, сильней. Действительно сильней.

«Щенок! – огненная тень уже не шипит, она визжит. – Ублюдок!»

А я поворачиваю голову и вижу его – злющего, как все черти ада, пижона.

И читаю по губам:

– Старая ревнивая дура!

Нет. Мне не померещилось, и это действительно так: Каст подчинил божественное пламя! Я не ошиблась. Но… разве такое возможно?

– Девчонка моя! – прорычал Каст. – Моя! Убирайся!

Черные глаза пижона полыхнули огнем. Короткий пасс, и его ладони наполнились светом… черт! Это не свет, это тоже огонь, только белый! Истинное пламя!

И, глядя на него, я уже не знаю, кого бояться сильней – убийцу, или спасителя.

Зато жена Ваула знала наверняка.

«Ублюдок!!!» – раздался последний, полный бессильного бешенства крик.

И все.

Пламя опадает и затухающим бисером рассыпается по полу.

Я же стою и завороженно смотрю на своего спасителя. Он шагах в пяти, так что вижу отлично: глаза Каста темнеют и становятся прежними, а белое пламя, сиявшее на ладонях, обращается обычным, рыжим огнем. То есть, словно ничего и не было. Словно… Каст маскируется.

Ноги подгибаются, но упасть я не успеваю. Просто кто-то рыжий и по-прежнему предельно злой буквально пролетает эти несколько шагов и хватает в охапку.

А я, пусть и совершенно без сил, но с неожиданной ясностью поняла – жена Ваула не просто так назвала Каста ублюдком. Несмотря на крик и яростный тон, она не оскорбляла. Она констатировала факт.

И теперь, глядя на Каста, я совершенно четко видела его сходство с чертами золотой статуи, рядом с которой мы находились. Тот же нос, те же губы, тот же разрез глаз…

– Дашка? – прорычал Каст, но это была не злость, а беспокойство. Он просто не успел переключиться.

Боже, во что же я вляпалась? Нет, на самом деле, во что?

– Почему твой отец не вмешался? – задала я самый главный сейчас для себя вопрос.

Ведь я танцевала для Ваула! Для него одного! А он…

Лицо Каста приобрело страдальческое выражение.

– Почему? – повторила я требовательно.

– Потому что Ваул знает, что я в состоянии сам о тебе позаботиться.

– Ты? Почему ты? – Теперь я совсем ничего не понимала.

Кажется, Каст ждал другой реакции. Он закатил глаза, а голос стал жестким, и в нем зазвучало раздражение:

– Ладно, давай считать, что Ваул не хотел ссориться с женой, а я был поблизости и… – И все-таки Каст не выдержал. – Гхар, Дашка! Что за допрос?! И вообще, ты не о том думаешь!

– А о чем мне думать? – растерянно огрызнулась я.

Злость на лице Каста отступила, а на губах появилась коварная улыбка.

– О том, что теперь ты мне точно должна, Дашка. И я требую…

Что он хочет потребовать, стало ясно без слов. Каст потянулся к моим губам, а я…

Нет, конечно, это произошло не специально, но по факту, я повела себя как истинная леди, угодившая в объятия наглого соблазнителя.

Я уплыла в обморок.

 

Следующая глава —>

Подписка на новости
Мы ВКонтакте
Разное