Новинки книг

Танец Огня. Глава 11

Глава одиннадцатая

 

Первый учебный день в новом статусе прошел ни шатко, ни валко. После случая в столовой студенты «родного» факультета включили мозг (Да-да! Оказалось, он все-таки есть!) и больше не лезли. Даже «зону отчуждения» в виде свободного первого ряда мне оставили. И, по моим ощущениям, это было не затишье перед бурей, а все-таки перемирие.

Но, по большому счету, все было как обычно, как всегда. И только одна вещь выбила меня из колеи. Когда я возвращалась к себе, у стены, возле лесенки, ведущей на мой чердак, обнаружила дожидающееся меня рыжее-бесстыжее «величество».

Блин! Что на этот раз?

Да, не ожидала. Да, видеть не хотела. И была по-прежнему ужасно зла за последнюю выходку. Тем не менее, я нашла в себе силы сдержанно улыбнуться и сказать:

– Привет, Каст.

«Величество» ответом не удостоило, зато мне достался колкий взгляд черных глаз и недовольно поджатые губы.

Ох ты ж блин…

Ну не хочешь со мной говорить – и не надо. Мне же проще.

Я подобрала подол балахона, гордо одолела пять ступенек и вставила ключ в замочную скважину.

– Даша, нам надо поговорить.

Ага. Запоздалая реакция – тоже реакция.

Желание послать рыжего подальше, я опять-таки сдержала – какая-то я сегодня культурная. Вернее, слишком культурная. Кивнула, вынула ключ из замка, развернулась и спустилась к нему.

– Слушаю тебя, Каст.

Парень скривился, сказал с неудовольствием:

– Ну не здесь же.

– Почему? – парировала я наигранно. – По-моему, отличное место.

Рыжий нехотя отлепился от стены, и подарил еще один неприязненно-суровый взгляд. Только теперь я заметила, что Каст сегодня какой-то странный, какой-то не такой как всегда. Менее наглый что ли, или более серьезный?

– Дарья Андреевна, не окажете ли мне милость? Не пригласите ли меня в свою замечательную, уютную комнату?

Ого! Дарья Андреевна? И на вы? Интере-есно. Но не настолько, чтобы рискнуть остаться с ним один на один в замкнутом пространстве.

– Думаю, мы вполне можем поговорить здесь, – сказала я и осеклась, потому что одна из дверей открылась, и в коридор вышел пузатый старичок в алой мантии. Я его прежде не видела, но гадать не приходилось – один из преподов.

Увидав нас, старик замер на мгновение, потом сдержанно улыбнулся и сказал:

– Господа студенты.

– Добрый день, профессор Сарин, – ответил Каст нервно, и вновь повернулся ко мне.

Я же ограничилась легким кивком, на который препод не обратил особого внимания. Он запер дверь на ключ и неторопливо направился в сторону лестницы. А я смотрела ему вслед и думала: нет, общаться с Кастом в коридоре – плохая идея. Сейчас вот этот появился, потом какой-нибудь Глун заявится. А если Каст снова меня выведет, и я не сдержусь и скажу матом, например? Черт. Лучше не рисковать.

Едва пузатый профессор скрылся из виду, я вздохнула и сказала:

– Хорошо. Приглашаю. Но только давай без глупостей, ладно?

Каст на реплику не среагировал, но я и не надеялась на такую роскошь.

Мы поднялись по лестнице, и я отперла дверь. Потом прозвучало три щелчка, свидетельствующих о том, что Кузя отодвинул щеколды, после чего дверь открылась, и мы вошли на чердак.

Пушистик, завидев Каста, смело зарычал, но король факультета угрозу проигнорировал. Он дождался, когда запру дверь, после чего спокойно прошел дальше и развалился в одном из кресел.

Так. Уже неплохо. Кажется, действительно именно поговорить пришел.

Наклонившись, я подхватила Кузю на руки и последовала за Кастом.

– Успокойся, – шепнула твиру. – Если что, мы этого рыжего пульсаром прибьем.

Я, разумеется, шутила, но Каст, который эти тихие слова каким-то образом расслышал, шутку не оценил. Он картинно закатил глаза, а едва я уселась в соседнее кресло и водрузила твира на колени, резко перешел к делу.

– Даша, для начала я хочу извиниться за себя, и за факультет.

Ого. Надо же.

– Мы были неправы, – продолжал рыжий. – Мы вели себя недостойно.

Ого-ого! Продолжай, пожалуйста.

– Да, ты иномирянка, но ты, прежде всего, девушка. – Где-то я эти слова уже слышала… – И вся эта ситуация с твоим заселением и положением – неправильна.

Ужас, но хотелось скорчить Касту рожу и показать язык. Но я держалась спокойно и благожелательно. Правда ровно до того момента, как «их величество» достал из кармана блокнот с карандашом и сообщил:

– Понимая твою ситуацию, мы, то есть факультет, хотим помочь. С вещами и прочим. Так что давай, рассказывай, что тебе нужно.

Здорово. Нет, с одной стороны очень приятно, а с другой…

– Даш, у меня не так много времени, – бросил Каст хмуро. – Давай уже составим список вещей, и я пойду.

Нет. Не буду хамить в ответ. Скажу мягко!

– Каст, я, как ты правильно заметил, девушка. Мне не очень удобно обсуждать с тобой, парнем, свои потребности.

Подчеркиваю – я была сдержана и вежлива! Но кому-то моя вежливость встала поперек горла и этот кто-то все-таки сорвался.

– Слушай, хватит выпендриваться. Просто скажи, что тебе купить!

С этими словами он закинул ногу на ногу, положил блокнот на колено и приготовился записывать.

Ладно. Если тебя разница полов и, следовательно, потребностей, не смущает, начну с главного. С того, что через неделю точно понадобится.

– Хорошо. Пиши. Первое: женские гигиенические средства. Лучше прокладки – мне так удобнее, но если что, тампоны тоже подойдут.

Каст отбросил блокнот с карандашом на чайный столик и резко откинулся на спинку кресла. Смотрел не на меня, а в потолок. И лицо было раздраженно-страдальческим.

Но, блин! Он сам хотел! А еще нарычал на меня! Опять! И это несмотря на то, что я с ним разговаривала вежливо!

Именно поэтому я задушила в себе стеснение и продолжила:

– Дальше… Мне нужны восковые полоски для депиляции. Если у вас такого нет, то в принципе подойдет бритва, но неопасная – с опасными я обращаться не умею. Потом – прокладки ежедневные, хотя… – я задумалась на миг, – нет, это не надо. Обойдусь. Тем более они плохо влияют на бактериальный баланс вла…

– Да понял я! – заорал Каст, вскакивая. – Понял!

Рыжий подхватил блокнот и ринулся прочь, но не ушел. Вернулся с полпути, чтобы протянуть мне небольшой прямоугольный футляр.

– Держи. Это тебе.

Ну ничего себе. То есть это что же получается? Зяба не ошибся, Каст действительно пытается за мной ухаживать?

– Спасибо, Каст. Я тронута твоим вниманием, но я это не возьму.

– Да не от меня! – вконец вызверился парень.

Твир такого хамства не выдержал – вскочил и оскалился. Но Каста перспектива быть покусанным непропорциональным меховым огурцом не испугала. Он бросил футляр на тот же столик, рыкнул на Кузю, и зашипел, но уже не твиру, разумеется, а мне:

– Это не от меня, крошка. Я в данном случае скромный посыльный. Ты, говорят, была так эмоциональна, и так несчастна. А я, оказывается, последняя сволочь! Без совести и… Гхар! Да что я перед тобой распинаюсь?!

Каст круто развернулся на каблуках и помчался прочь, а прежде чем хлопнуть дверью, припечатал:

– Дура!

Шок. Вот это действительно – самый объемный и настоящий шок. От этого концерта не только я, даже Кузя прифигел – плюхнулся на попу и вытаращил глазки.

Я потянулась, осторожно погладила твира по крошечной мохнатой голове и застыла, потому что снова шок накрыл.

Что там Каст про сволочь и эмоциональность кричал?

Вчера. Да, именно вчера я была очень эмоциональна и открыто называла рыжего сволочью. Но я в этот момент в храме Огня находилась, и там никого кроме меня не было. То есть слышать мои слова не мог никто, кроме…

О черт.

Я дотронулась до своего лба и картинка тут же сложилась. Каст очень сильный маг, я бы даже сказала слишком. А такая сила из ниоткуда не появляется. То есть он любимчик Ваула. Ну а если Ваул способен наделить силой, то он, видимо, и многое другое может. Например, сделать втык за отвратительное поведение, и… – я перевела взгляд на футляр, оставленный Кастом на столе, – сделать подарок расстроенной поведением любимчика девушке.

Кузя спрыгнул с моих колен и помчался запирать дверь. Я же, как завороженная, потянулась к футляру. В нем обнаружился золотой медальон с крупным красным камнем. Не рубин, нет. Нечто другое – я таких прежде не видела. Как будто огонь, заключенный в нерушимую оболочку. Живое, теплое пламя.

Я встала и на негнущихся ногах подошла к зеркалу. Зяба если и был, то не высовывался, так что из зеркала на меня смотрела девушка с пшеничного цвета волосами, в красной мантии студентки Академии Стихий, и с алым иероглифом на лбу.

Я аккуратно расстегнула цепочку и повесила медальон на шею. Ну а когда снова застегнула замочек, меня овеяло теплом. Это было почти так же, как вчера, в храме. То есть подарок действительно прислал Ваул.

С ума сойти. Так не бывает. Или..?

 

Остаток дня прошел спокойно и никаких событий не принес, за исключением визита Кэсси. «Эльфийку» ко мне, разумеется, Каст прислал.

Я без опаски впустила девушку на чердак, и ничуть не удивилась тому, что ее реакция на преображение моего убежища была слабой. Отправляя сестру к иномирянке, Каст не мог не предупредить о твире.

Правда, едва мы составили список необходимых вещей, Кэсси тут же удалилась. То есть общения, как такового, не вышло.

Причины? Ну, утверждать не возьмусь, но похоже, дело было в Вауле – уж очень часто рыженькая на мой медальон косилась. Причем смотрела с явной опаской.

А я, глядя на нее, пришла к однозначному, хоть и необоснованному ничем кроме интуиции выводу: магическая сила Кэсси с силой Каста несравнима. Кэсси – обычная, то есть, маг средней руки максимум.

И, судя по всему, заступничество огненного бога за меня ее очень озадачило. Девушка явно не ожидала, что ее брату может прилететь пара тумаков от самого высшего начальства, причем не абы за что, а из-за какой-то иномирянки.

Поэтому, когда «эльфийка» покинула чердак, я решительно спрятала медальон под майкой. Если даже Кэсси так на него отреагировала, то реакцию остальных я даже знать не хочу. Хватит с них и знака на лбу.

Ну а потом я занялась тем, чем и собиралась с самого начала: села переписывать лекции. Прервалась лишь для того, чтобы сбегать на ужин и за едой твиру. И там окончательно прописаться за столиком водников во главе с Дорсом.

А после ужина вновь вернулась к лекциям и учебникам.

В результате, уснула я не в пример быстрее вчерашнего. Даже воспоминание о том, что с завтрашнего дня начинаются занятия… эм… ритуальными танцами, и что присматривать за моей успеваемостью по этому «предмету» будет ядовитый Глун, не помешало.

А вот утром…

– Офигеть! – выдохнула я, когда открыла глаза и увидела нависающую надо мной остроносую мордочку.

– Приве-е-е! – сообщило это чудо бордовое тонким голосом.

Я осторожно отодвинулась, не менее осторожно села на постели и вот теперь во все глаза уставилась на небольшого, размером все с тот же крупный кабачок, ушастого лиса.

– Кузя, это ты? Правда?

Да, не верилось.

Однако лис тотчас довольно оскалился, подтверждая – мол, да, именно я. После чего вскочил и покрутился на месте, топча одеяло тонкими лапками и демонстрируя себя красивого. Ну, точно, лис. Только хвост еще не дорос – коротковат, примерно как у бобтейла.

– Я коти-и-и… – протяжно заявило это чудо.

– Кто?

– Коти-и-и! – не без гордости повторил Кузьма и плюхнулся на попу.

Не сразу, но я все-таки сообразила и ошарашено переспросила:

– Кто? Котик?

Твир радостно кивнул и вновь оскалился, демонстрируя маленькие белоснежные зубки и очень даже внушительные клыки. Клыков было четыре, точь-в-точь как у настоящей лисицы – два сверху, два снизу.

– Э-э… – Честно говоря, заявление твира меня озадачило. Поэтому сообщила ему очевидное: – Кузь, прости, но ты не котик. Ты – лис.

 




 

Глаза лисенка слегка округлились, потом на мордочке проявилось недоумение, и мне вновь сообщили:

– Я коти-и-и!

– Он считает себя котом. – Послышался ворчливый голос Зябы. – В смысле, он выбрал форму, трансформировался, и теперь абсолютно уверен, что он – твир в форме кота.

Однако. Почти ребус, но ладно. Допустим, почти все я поняла, за исключением одной детали:

– Зяб, а как Кузя эту форму выбрал-то? И почему уверен, что это котик? Он что, котиков раньше вообще не видел? Или у вас на Поларе…

– На Поларе котов не водится, – перебил монстр. – А форму твир из твоих воспоминаний вытащил. И, я так понимаю, трансформировался как смог.

Стоп. Кузя еще и мысли читать умеет?

– Ты читаешь мысли? – изумленно спросила я домовенка вслух. – Ты телепат?

Твир отрицательно замотал ушастой головой, а ответил за него Зяба:

– Нет, Даш. Но твир может считать из воспоминаний человека, которого признал своим хозяином, наиболее приятный тому образ. Это такая инстинктивная защитная реакция, чтобы хозяин точно доволен остался. Как я понимаю, ты любишь котиков. Вот он и… попытался.

– Все любят котиков, – на автомате откликнулась я. Сама же по-прежнему таращилась на Кузю.

– Я коти-и-и! – вновь заявил тот. Радостный до неприличия.

– Даш, ну не молчи, – вновь встрял в разговор Зяба. – Скажи ему, что тебе нравится.

– Мне очень нравится! – искренне сообщила я твиру. – Но ты все-таки не котик. Ты лис! Ушастый лис бордового… эм… бордовой масти. Вот!

Твир надулся, и даже уши-локаторы опустил.

– Я коти-и-и. – Упрямо сказал он. – Коти-и-и!

Черт! Не могу!

Не выдержав, я рассмеялась.

– Хорошо, котик, так котик. Но поверь – лис круче! Котики в моем мире есть у всех, а ушастых лисов – раз-два и обчелся.

Увы, на мою маленькую уловку, твир не поддался. Вскочил на лапы, растопырил уши, и я вновь услышала убийственно-прекрасное:

– Я коти-и-и!

О боже! Кузя!

Все. Я выпала из реальности минут на десять, и это была самая лучшая истерика в моей жизни. Я хохотала до слез и не могла остановиться. А Кузя, сам того не понимая, подливал масла в огонь – сидел на краешке постели и откровенно дулся. И даже сопел! Как маленький обиженный ребенок.

– Ну, прости. – Кое-как успокоившись, наконец, я протянула руку, в намерении схватить лиса и затискать. Еще жутко хотелось потрогать уши, они казались не совсем настоящими, плюшевыми. – Иди-ка сю…

Я осеклась, потому что Кузьма отскочил. Потом гордо повернулся попой, спрыгнул с кровати и пошел… дуться на диван.

– Ну, Кузь!

Следующие минут десять я потратила на извинения. И так горячо убеждала твира в том, что никакой ошибки нет, и что он действительно очень-очень похож на котика, и только чуточку на лиса, что сама почти поверила.

А Зяба, взирая на это дело из зеркала, закатывал глаза и тяжело вздыхал. И бормотал в процессе:

– Ох уж эти женщины… Ох уж эти сопли… Да-да, покажи вам котика и вы… Тьфу. И этот туда же… угодить он хотел! Нет бы, рационально помыслил и в кого приличного трансформировался. А он… котик!

В итоге, после всех этих событий, в столовую я вошла не просто радостная, а счастливая до неприличия. Я чувствовала себя солнышком, и едва сдерживала желание покрутиться на пятке и прокричать о своем счастье на весь мир.

И ничто, вот клянусь – ничто вообще! – не могло испортить моего радостного настроения. Ни косые взгляды студиозусов, ни откровенный игнор со стороны Каста, ни недовольное бурчание женщины, которая стояла на раздаче. Ни-че-го! А уж маленький допрос, устроенный Дорсом, и подавно.

Впрочем, насчет допроса я погорячилась – это было, скорее, просто очень настырное любопытство. Вот только удовлетворить его я сейчас не могла. Конечно, рассказать Дорсу о преображении твира очень хотелось, но рядом находились Луир и томная Тауза. Поэтому пришлось отшучиваться и отмалчиваться. Но водник оказался настолько приставучим, что, в конце концов, я не выдержала.

– У меня сегодня танцы, – громким шепотом, чтобы не быть невежливой по отношению к Луиру и Таузе, сообщила я.

– Танцы? – Недоуменно переспросил Дорс. – Так ты ж вроде не хотела. В смысле, вчера ты восторгов по этому поводу не испытывала.

– Просто вчера я еще не знала, что там… – я выдержала шаловливую паузу и выбила пальцами незамысловатый ритм, – будет профессор Глун.

Дорс закашлялся, Луир резко перестал жевать, а Тауза вообще вилку выронила.

Но повторю – ничто! Ничто не могло испортить моего отличного настроения. Поэтому я загадочно улыбнулась и продолжила жевать завтрак.

– Только не говори, что ты на него запала, – делая страшные глаза, прошептала Тауза.

Гм. Тупиковый вопрос, если честно. Но выкручиваться-то надо. Поэтому я нейтрально уточнила:

– А что? С ним что-то не так?

– Ну, во-первых, он препод, – включился в разговор Луир. – Не знаю, как в вашем мире, а у нас подобные вещи крайне не приветствуются.

Что парень подразумевает под «подобными вещами», я, разумеется, сообразила – отношения студентов и преподов.

– А во-вторых, – продолжил парень, – Даш, ты просто тут недавно, и не знаешь, но Глун – весьма странный тип. Мало того, что он связан с Советом Магов. Говорят, звание свое профессор получил за какие-то темные делишки. И в Академию пришел не от большого желания преподавателем стать. Ходят слухи, что Глуна сюда едва ли не сослали. Так что от нас, студентов, он не в восторге. И, к тому же, он из тех, кто иномирцев вообще на дух не переносит. Короче, извини, Даш, но тут у тебя без шансов.

Ха. И впрямь, неприятный тип. Что ж, тем лучше, что в действительности я никаких романтических чувств к Глуну не питаю.

– К тому же, – подхватил тему Дорс, – у тебя есть неоплаченные долги.

Это было сказано шутливым тоном и с улыбкой, а вот следующую реплику водник произнес предельно серьезным шепотом:

– А еще у тебя есть Каст.

Настала моя очередь ронять челюсти, вилки и прочие бесполезные предметы, но… да-да, я опять о настроении. Не испортите!

– Каст идет лесом, – с очаровательной улыбкой сообщила я. – Самым-самым дальним.

Дорс не ответил – вместо этого бросил взгляд поверх моей головы, а я инстинктивно повернулась и посмотрела в ту же сторону. Оказалось, водник глядел на рыжего, который сидел не так и далеко, всего через три столика от нас. Ну а его огненное «высочество» на меня таращился. Суровый, надутый, хмурый. Под взглядом Каста я почувствовала себя не то чтобы неуютно, но… в общем, я ощутила себя самой вредной ябедой.

– Если я что-то понимаю в этой жизни, – наклонившись к самому уху, прошептал Дорс, – наш рыжий прыщ на тебя запал.

Тот самый «прыщ», конечно, понял, что разговор о нем, и презрительно прищурил глаза. А я не выдержала и рассмеялась. Вот как, скажите, идти на занятия в таком настроении? Мне же после такого палец покажи – ржать буду!

 

Зато когда настало время встречи с профессором фон Глуном и жрицей храма Огня, смеяться уже не хотелось. За день я ужасно вымоталась и действительно устала от бесконечного потока новой информации, которую впитывал мой далекий от магии мозг.

Куратор ожидал под дверью аудитории, где у нас проходила последняя лекция. И, едва я вышла, подхватил за локоть и немедля потянул в сторону одной из дальних аудиторий.

Где-то там, если верить моей памяти, располагался зал для практикумов по медитации, и я уж, было, решила, что мы туда и идем, но нет. Конечная аудитория оказалась другой.

Маты на полу тут отсутствовали, зато имелось несколько больших медных чаш и зеркало во всю стену, как в танцевальной студии. А перед зеркалом, спиной к нам, стояла высокая, прямая как палка, женщина. Брюнетка, со скрученными в тугой пучок на затылке волосами. Одежда незнакомки, если смотреть с позиции этого мира, оказалась странной: на ней было что-то вроде бриджей и короткой туники.

Увидев нас в зеркале, женщина обернулась, и я смогла разглядеть ее лицо – длинный нос, крупные губы, черные, как смоль, глаза, и крупную родинку на правой щеке. Ну и алый символ по центру лба, указывающий на то, что она тоже избранная.

Издалека жрица выглядела настоящей красавицей, но когда приблизилась, я заметила морщины, проступающие сквозь толстый слой пудры. Теперь я бы дала ей лет пятьдесят, ну, в крайнем случае, сорок восемь.

Быстро оглядев меня, женщина мягко улыбнулась и сказала:

– Позволь прикоснуться к тебе, дитя.

После чего, не дожидаясь ответа, сделала плавный шаг навстречу и аккуратно взяла меня за подбородок, чтобы вглядеться… не в лицо, конечно. Мое лицо жрицу не интересовало. Ей был нужен символ.

– Удивительно, – произнесла жрица певуче.

Мне хотелось сказать то же самое, но я вовремя прикусила язык. Дело в том, что я тоже символ разглядывала, но не свой, разумеется, а жрицы. И он разительно отличался от моего. То есть, форма оказалась той же самой, но исполнение… Мой иероглиф выглядел натуральной татуировкой, а у нее эта штучка была попросту нарисована, даже следы-бороздки от кисти виднелись.

Но почему? Что все это означает?

Ответ, вернее его часть, я узнала через мгновение.

– Я, конечно, читала в летописях, что подобное случается, но видеть метку Ваула воочию… – жрица глубоко вздохнула и повторила: – Удивительно.

– Простите? – вслух удивилась я. – А как же тогда вы выбираете девушку для танца?

Жрица вновь улыбнулась и, отпустив мой подбородок, ответила:

– Среди лучших. По жребию.

Вот, как? То есть, иероглиф на лбу у тетки свидетельствует о том, что она одна из лучших и самых удачливых жриц большого городского храма? Да-да, удачливых, ибо жребий правильный вытянула.

– Понятно, – пробормотала я.

И натянуто улыбнулась в ответ, несмотря на то, что отчетливо увидела промелькнувшую в глазах женщины зависть.

– Меня зовут Шанарин, – запоздало представилась собеседница.

– А я – Даша.

– Знаю. – Она огляделась, потом дошла до скамейки, где лежал какой-то сверток, и протянула его мне со словами: – Переодевайся, и начнем.

 

Удивительно, но на время моего переодевания Глун вышел из аудитории. Мне выдали такие же бриджи, как те, что были на жрице, короткую тунику и ленту для волос. Только справиться с волосами самостоятельно все же не получилось, так что Шанарин пришлось мне помочь. Жрица ловко собрала мои волосы в пучок, такой же плотный и тугой, как тот, что был у нее.

– Работая с огнем нужно быть аккуратнее с волосами, – с очередной улыбкой пояснила жрица. – Только истинное пламя бога не опасно.

Я понятливо кивнула: соблюдение правил пожарной безопасности – это хорошо. Ибо вспыхнуть, как спичка, совсем не хочется.

А потом жрица подошла к двери и впустила в аудиторию, которую все-таки уместнее было назвать студией, Глуна. Тот окинул меня придирчивым взглядом и хмыкнул. Одобрительно, или скептично – толком не поняла, но вдумываться не стала, его мнение меня не волновало. Больше заинтересовало то, что, войдя, куратор сделал какой-то хитроумный пасс рукой, и в установленных в аудитории чашах вспыхнул огонь.

Ого. А Глун, кажется, сильнее, чем я думала. Или…

Сосредоточиться на этих мыслях мне не дали. Шанарин стремительно прошла к центру комнаты и хлопнула в ладоши.

– Итак, в том, что касается танца, – торжественно произнесла она. – Тут все довольно просто, Даша. Необходимо лишь раскрыть свою душу.

Я чуть не застонала, вспомнив учебник по «Философии магии огня». И здесь душа понадобилась? Сговорились они все, что ли?

– Иди сюда, – поманила меня в центр жрица, а сама, наоборот, отступила к лавке, где обнаружился незамеченный ранее бубен.

Только не говорите, что это должна быть импровизация!

– Сейчас попробуй почувствовать ритм, Даша. Расслабься, закрой глаза, и вперед.

Нет! Только не это, пожалуйста! Я ведь не танцовщица, ритмы улавливать! Единственное, что могу – это подергаться в клубе вместе с толпой. Танцы – это не мое. Вот совершенно.

Однако Шанарин уже подхватила бубен и подарила новую улыбку, которая лично мне показалась жестокой. А после начала настукивать тот самый ритм, который следовало почувствовать. Обычное бум-бум-бум, медленное и совершенно не вдохновляющее.

Черт.

Я обернулась, чтобы взглянуть на куратора. Фон Глун стоял возле двери, привалившись к стене и сцепив руки на груди. В его ответном взгляде читалось абсолютное равнодушие.

– Ну же, Даша, – позвала жрица. – Давай. Не стой столбом.

Так. Без паники. Я глубоко вздохнула и сообщила:

– Шанарин, простите, но мне казалось, все будет происходить несколько иначе.

Женщина перестала терзать бубен и вопросительно приподняла бровь. Я же продолжила:

– Понимаете, я думала, что мы будем разучивать движения. Что вы покажете, а я повторю.

Жрица слегка прищурилась, и в ее взгляде мне вдруг почудилось промелькнувшее коварство. То ли в очередной раз разыгралась паранойя, то ли Шанарин я в действительности очень не нравилась. Почему? Ну, например, потому что у меня на лбу настоящий символ Ваула, а у нее – просто краска.

– Нет, Даша, – голос жрицы, впрочем, оставался ровным. – Огонь, как и воздух, стихия очень пластичная. Она не терпит шаблонов. А тот тип танцев, о котором ты говоришь, это шаблон. Совершенно определенная, выверенная форма. Но поскольку придать форму огню невозможно, танец в честь Ваула должен быть… – женщина на миг замолчала, подбирая слова. – Он должен быть выражением души, внутреннего огня.

Вот далась им моя душа.

– А если я не хочу показывать свою душу?

Брови жрицы взлетели на середину лба, глаза округлились. Шанарин повернулась к фон Глуну, и во всем ее виде читалось: «эта иномирянка сумасшедшая?».

– Дарья, прекращай, – сказал куратор хмуро. – Просто сделай то, что просят.

Хотелось огрызнуться, но я сдержалась.

– Господин куратор…

– Лорд! – рявкнул он.

Я потупилась, потому что – да, лорд. Но я реально все время об этом забываю, как-то не общалась никогда с лордами, непривычно мне.

– Простите, профессор. Вы совершенно правы. – И уже жрице: – Шанарин, будьте так любезны…

 




 

Желание картинно улыбнуться, щелкнуть пальцами и воскликнуть «Маэстро, музыку!» я сдержала.

Жрица стукнула в бубен. Потом еще раз, и еще. Я же закрыла глаза и попыталась-таки поймать ритм. А еще воскресила в памяти образ одного увиденного не так давно выступления. Около месяца назад мы с подругой ходили отмечать ее день рождения в восточный ресторан, и попали на бесплатное представление, где три девушки в восточных костюмах исполняли танец живота.

Где-то я слышала, что в этом танце главное все-таки живот – не зря ведь он носит такое название? Однако когда смотрела, видела, честно говоря, только бедра. То есть животом девушки тоже «играли», но бедра точно были эффектнее.

Я вздохнула поглубже и… да-да, попыталась повторить! Не вальс ведь под бубен изображать? А мои познания в танцах только им и ограничивались.

Бум-бум-бум! – пел бубен. Я же, подняв руки, активно двигала попой в такт. Получалось… ну, честно говоря, понятия не имею, как, ибо глаза зажмурила. Но я старалась! Честно!

Вот только, увы, не помогло. Потому что не прошло и несколько минут, как раздалось злобное фон Глуновское:

– Даша, хватит! Оставь свои нереализованные эротические фантазии! Ваул хочет видеть танец Огня! Он хочет видеть душу, а не виляние твоей… задницы!

Я остановилась и открыла глаза, чтобы тотчас столкнуться с гневным взглядом куратора. Нет, нормально, вообще?

– Лорд Глун, простите за откровенность, но это отвратительно, – подала голос жрица.

Она перестала терзать бубен ровно в тот момент, когда Глун сказал «хватит», и теперь в аудитории царила гулкая тишина.

Профессор и жрица сверлили меня одинаково пристальными взорами, а я… Честно? Я очень хотела послать обоих к черту. Я ведь, все-таки, реально старалась. Ну да, не вкладывала в танец душу, поскольку понятия не имею, каким образом это делать, но пыталась. Поэтому услышать пренебрежительный ответ Глуна было особенно неприятно:

– Согласен, – сказал куратор. И уже не ей, а мне: – Даша, это не подходит.

Пришлось прикусить язык, причем в прямом смысле слова. Иначе я бы послала Глуна куда подальше, а этого делать было нельзя. Тем более, сейчас. Ведь в ответ на хорошее поведение и старания куратор обещал помощь в учебе. А мне эта помощь необходима как воздух.

Она даже нужнее, чем покровительство Ваула, если совсем честно.

– Что вы предлагаете, профессор? – из последних сил сохраняя спокойствие, спросила я.

И обнаружила, что мой танец, хоть и был, по словам фон Глуна, совершенно бездарным, но какую-то силу все-таки возымел. Иначе почему, окидывая меня задумчивым взглядом, брюнет, пусть и на мгновение, но все-таки задержался на бедрах?

– Для начала, нужно поработать не с телом, а с душой, – наконец произнес он. – Твоя душа не готова раскрыться, вот в чем проблема.

В который раз вспомнился учебник по «Философии магии огня», и я невольно скривилась.

– Шанарин! – Имя жрицы Глун произнес со вздохом. – Думаю, на сегодня вы свободны. И, видимо, на ближайшую пару дней тоже, потому что Даша пока не способна перенять ваш опыт.

У меня от возмущения даже рот приоткрылся. Опыт? А он тут вообще был? Да эта тетка ни одного показательного па передо мной не исполнила!

Но жрица, похоже, была полностью с ним согласна. Кивнув, Шанарин решительно направилась к выходу. Ну а когда дверь за ней закрылась, я услышала вполне ожидаемое, но чертовски обидное:

– Даша, во время танца ты походила на портовую куртизанку. Я в курсе, что в вашем мире нравы более распущенные, – Глун поморщился, – но подобное поведение здесь, в приличном обществе неприемлемо. Два дня на медитацию, потом попробуем еще раз. Без эротических танцев.

После чего небрежно указал на пол, развернулся и вышел. И этот его жест даже не намекал, а приказывал – сядь и займись медитацией.

Фанатом восточных практик я никогда не являлась, но, тем не менее, опустилась на пол. Вот только в астрал, или куда там еще положено, не ушла.

Повинуясь внутреннему порыву, я достала кулон, который прежде прятала под туникой, и пересела так, чтобы оказаться лицом к зеркальной стене. А потом закрыла глаза и вообразила статую Ваула – ту, которую видела в храме.

В этот раз я даже не пыталась что-либо просить. Просто сидела, «смотрела» и пыталась понять, что огненному богу вообще надо.

Подрядив на танец, Ваул выделил меня из толпы и заставил сокурсников изменить свое отношение от брезгливого на диаметрально противоположное. Плюс, он как-то повлиял на Каста и передал мне подарок. То есть, по всему выходило, что Ваул услышал мои молитвы и решил помочь, или же…

Нет! Я решительно отбросила неприличные мысли. Кто я такая, чтобы меня, пардон, бог Огня возжелал?

Излишней самонадеянностью я никогда не страдала, поэтому прекрасно понимала: до неотразимой красавицы не дотягиваю. Да, я симпатичная, но не более того. И даже тот факт, что Ваул, по легенде, не всегда верен своей жене, меня в собственной привлекательности для бога не убедил.

Куда более реалистичным выглядело предположение о том, что огненный бог предоставил мне шанс. Но при этом Ваул явно не из тех, кто привык нянькаться с людьми. Следовательно, профукать этот шанс я права не имела, потому что другого не будет. А раз так… нужно понять специфику этого танца.

Еще не знаю как, но я справлюсь. Обязательно. И когда станцую, тот же Глун трижды пожалеет о том, что этот танец для Ваула, а не для него.

Черт, а причем вообще тут куратор?

Так. Даша, прекрати. Хватит вспоминать тот дурацкий сон. Ты же знаешь, что сны – это обычные фантазии, а Глун – обычная ядовитая сволочь, которая желает тебе провала. И ничего общего с тем мужчиной, который лежал рядом с тобой на алых простынях и дарил умопомрачительные поцелуи, этот аристократический расист не имеет.

Лучше сосредоточься и ищи выход. Ты не имеешь права на провал хотя бы потому, что поларцы недостойны такого счастья.

 

Следующая глава —>

Подписка на новости
Мы ВКонтакте
Разное