Новинки книг

Душа Огня. Глава 13

Глава тринадцатая

 

На ужин я не пошла. И даже не столько от стресса после пережитого провала, сколько от того, что после попытки накачать заклинание, у меня не только магических, но и физических сил не осталось. То есть, вообще никаких. Меня едва хватило на то, чтобы едва ли не ползком добраться до кровати и упасть поверх одеяла.

Уснула не сразу. Увы, перегруженный впечатлениями мозг отключаться отказывался, и раз за разом прокручивал воспоминания всего произошедшего. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем удалось задремать, но по ощущениям много. А потом сквозь сонную дымку пробился легкий бред – привиделось, будто на чердак пробрался Каст.

Вернее, как «пробрался»? Ему Кузьма лично и без понуканий дверь открыл.

– Что с ней? – Голос пижона прозвучал очень близко, и в нем слышалась тревога.

– Устала-а, – отозвался твир со вздохом. – Перезанима-алась.

Спустя мгновение я почувствовала прикосновение к своему лбу. Пальцы Каста оказались прохладными и приятными.

– Перезанималась? – С сомнением уточнил он.

– Да. – Отозвался уже Зяба. – Ну и волнения свою роль сыграли.

– Какие еще волнения?

– Разные, – ответил монстр враждебно. Выдержал паузу и продолжил: – Думаешь, ей легко среди вас тут живется? Или полагаешь, что у нее нервы железные?

Каст не ответил.

Я вновь почувствовала прикосновение прохладных пальцев к своему лбу, потом рука скользнула по шее. Дальше – матрас слегка прогнулся, и с меня начали стягивать майку. И вот когда это случилось, в мой бредовый сон прорвался рык. И руки, стремившиеся избавить меня от одежды, замерли.

– Ого, – прозвучало спустя полминуты наверное. – То есть трансформироваться ты все-таки умеешь?

– От девочки нашей отошел! – сказал… нет, не Кузя, а Зяба.

И тишина. Тяжелая, но недолгая. После чего раздалось:

– Вы, оба, вообще в своем уме? – В шепоте Каста не было злости, но по коже все равно мурашки побежали. – Вы за кого меня принимаете? Я что, похож на насильника или извращенца, которого прельщает обладание бесчувственным телом?

– Эм… – отозвался Зяба. – Эм…

– Что?! – рыкнул огневик. Причем рычал не хуже прошедшего трансформацию твира.

И снова тишина. И я не вижу, но почему-то убеждена, что кто-то очень сильно смутился.

– Ничего. – Ответил Кракозябр нейтрально. – Все в порядке. Извини, Каст.

Пижон раздраженно фыркнул и продолжил стягивать с меня майку.

Далее последовали джинсы и носки, после чего я ощутила несколько прикосновений в районе груди. Словно король факультета размышлял, стоит ли избавлять меня от бюстика.

Не избавил. Зато осторожно, очень бережно приподнял, и тут же скомандовал Кузьме:

– Одеяло убери.

Еще мгновение, и я снова лежу на кровати, а меня заботливо укрывают и снова щупают лоб. И целуют… не в губы, а в висок, и гладят по щеке, со словами:

– Отдыхай. Больше такого не повторится. Я позабочусь.

После этого обещания у меня вновь возникло желание разреветься. И, одновременно, очень захотелось поверить Касту. Хоть ненадолго, пусть и во сне, почувствовать себя слабой девушкой, проблемы которой решит кто-то другой. Более опытный и сильный.

– Ты ел? – Эти слова были обращены уже не ко мне.

Очередная пауза, и смущенный писк твира в ответ:

– Е-ел. Са-ало.

– Ясно. – Ни тени триумфа или злорадства в интонациях пижона не звучит. – Наелся или еще принести?

– Хлеба-а, – сообщает Кузьма. – Без хлеба са-а-ло не очень.

– Хорошо. Хлеба принесу. – И после очень долгой паузы: – Тем более что хлеба в общаге, с некоторых пор, на целый полк солдат хватит. У девчонок хлебная, чтоб им всем поумнеть, диета.

А потом Каст ушел. И возвращался ли, чтобы выполнить данное Кузе обещание, не знаю, потому что окончательно уплыла в настоящий, глубокий сон.

За ночь мое настроение ничуточки не улучшилось.

Тем не менее, я заставила себя подняться с постели и дойти до ванной. И только плеснув в лицо холодной воды, сообразила, что на мне нет ничего кроме белья. Значит, явление Каста не было бредом утомленного мозга, пижон действительно приходил.

Чуть позже этот момент подтвердился еще раз – на чайном столике стояла накрытая полотенцем тарелка с нарезанным ломтиками салом и хлебом. Ну а твир смотрел виноватыми глазами и явно готовился к выговору.

Однако я только рукой на него махнула. На приветствие Кракозябра тоже не отреагировала. В общем, действительно в депрессию скатилась, и не имела никакого желания с ней бороться.

– Дашка, да ладно тебе, – в который раз подал голос Зяба. – Все нормально будет.

Именно этот участливый зудеж заставил меня одеться, причесаться и запихнуть в сумку тетради. А покидая чердак, я впервые пожалела, что живу не одна. Потому что, не будь этих двоих, никто бы не помешал зарыться носом в подушку и прореветь полдня, лелея ущемленное самолюбие и ковыряя пальчиком осколки разбитых вдребезги надежд.

А так пришлось выйти из убежища и направиться к лестнице. И столкнуться с пижоном.

– Ты как? – спросил Каст тихо.

Еще один обеспокоенный, блин!

– Настроение – дрянь, – честно предупредила я. – Так что… просто не трогай меня, ладно?

– Ладно. – Неожиданно покладисто согласился рыжий.

Правда, после этого огневик попытался забрать мою сумку, но я не отдала. Избавиться от компании Каста тоже не получилось, поэтому в столовую пришли вместе.

А через четверть часа я поняла, что все еще хуже, чем мне думалось. Потому что Кэсси и Велора, вместо того, чтобы уделить внимание сдобным булочкам и копченым колбаскам, принялись обсуждать… предстоящую вечеринку факультета Огня.

И вот теперь, благодаря этому щебету, я осознала – сие эпохальное событие состоится уже завтра. Завтра!

Только этого мне и не хватало для полного, блин, счастья!

– Даш, а ты уже решила, в чем на вечеринку пойдешь? – спросила Кэсси.

И опять – умом я понимала, что это обыкновенное любопытство, а сердце ее вопрос восприняло как издевку.

Не-зна-ю! Понятия не и-ме-ю! И вообще никуда идти не-хо-чу!

– Кэсс, отстань от нее, – буркнул Каст, видимо сообразив, что еще немного, и я вслух огрызаться начну.

Признаться, именно это я и хотела сделать. Но, вовремя сообразив, что окружающие вообще-то к моему горю никакого отношения не имеют, прикусила язык и промолчала. После чего немного успокоила себя мыслью о том, что завтрак сейчас закончится, и начнутся пары. А уж на парах меня никто трогать не будет.

Как же я ошибалась! Как ужасно я ошибалась!

 

«Теория боевой магии», которую вел ни кто иной, как профессор Эмиль фон Глун, началась с небольшой проверочной работы по основной классификации боевых заклинаний.

Работа, к моей великой радости, была письменной, а классификацию эту я знала назубок. И даже мысленно улыбнулась, выводя последнее слово и надписывая листок. Дальше случился короткий устный опрос, посвященный терминологии, которой в теории боевой магии Огня отчего-то было очень много (неоправданно много, на мой взгляд). И вот после этого началась непосредственно лекция.

В прошлую пятницу закончился цикл лекций, посвященных боевым заклинаниям класса «огонь обычный», а теперь нам начали рассказывать про огонь «жидкий». Применительно к боевой магии, разумеется.

Я слушала и, конечно же, очень внимательно. И конспектировала, как и все. В общем, все было хорошо ровно до того момента, пока кто-то из сокурсников не поднял руку, желая задать вопрос.

– Да? – отреагировал Глун. – Что вам не понятно, Ресток?

Ресток. Щуплый блондин. Я его даже помнила, но довольно смутно.

– Лорд Глун, я хочу уточнить, это заклинание направленного жидкого огня с холодной сердцевиной – то самое, с помощью которого Василий Голубев уничтожил госпиталь в городе Чирке?

Куратор на мгновение застыл. Потом опустил голову, а когда вновь взглянул на аудиторию, от благодушия, с которым Глун вел лекцию до этого момента, и следа не осталось. Перед нами вновь стоял тот ядовито-язвительный высокомерный аристократ, от которого лично меня откровенно тошнило.

Вот и теперь дурнота подступила. А еще мурашки по спине побежали, потому что после того, как куратор оглядел аудиторию, его взгляд упал на меня.

– Да, это оно, – сказал Глун.

Брюнет отвернулся, но продолжать по какой-то причине не спешил, а я почувствовала на себе множество других взглядов. Студенты первого курса факультета Огня смотрели так, будто я и есть тот самый Василий. И именно я, сволочь такая, здание с больными людьми уничтожила.

– Лорд Глун, но если все так, то… – вновь заговорил Ресток, потом запнулся на мгновение, но все-таки продолжил: – Если все так, то, может быть, не стоит обучать боевой магии… всех желающих?

Вот как должен был повести себя в данном случае нормальный, грамотный преподаватель? Правильно – встать на защиту невиновной (и я подчеркиваю это слово!) студентки.

А как поступил Глун?

– Не я принимаю решения о зачислении в Академию Стихий, – не оборачиваясь, процедил он. А потом рыкнул: – Так, все! Идем дальше! Записываем!

Не знаю, как мне удалось сдержаться и промолчать. Понятия не имею, откуда взялись силы – может быть недавняя злость помогла? Я проглотила эту несправедливость и закусила губу, пытаясь себе запретить думать о произошедшем. Но не помогло.

Очень трудно оказалось стерпеть вспышку такой несправедливой ненависти окружающих. Причем не только от студентов, но и от препода. Причем препода, который за пару дней до этого защищал тебя перед уродом из Совета Магов.

В общем, как я ни старалась, сдержаться не вышло. Нервы у меня и в самом деле оказались не железные. В глазах защипало, в носу защекотало, к горлу подступил ком. Я отодвинула тетрадь и повернулась к своей сумке, чтобы достать пачку бумажных платков, отлично понимая – сейчас потечет, отовсюду. И тут же услышала строгое:

– Дарья! Мы, кажется, уже обсуждали вопрос вашей дисциплины!




Это стало последней каплей.

Нет, я не сказала ни слова, даже в этом состоянии прекрасно осознавая – мне нельзя ссориться с Глуном! Мне нельзя давать заносчивому аристократу повод отказаться от дополнительных занятий или, что еще хуже, отстранить меня от собственных лекций.

Но слезы – не слова. Они разуму не подчинялись и самовольно расчерчивали на щеках влажные дорожки.

Несмотря на замечание Глуна и пристальное внимание со стороны сокурсников, я таки выудила из сумки пачку платков. Судорожно, трясущимися руками, выдернула первый и прижала к носу. Дышать стало вообще нечем, но высморкаться… в этой оглушительной тишине? Перед этими… этими…

На счастье, в следующий миг проревел звонок, возвещающий о перерыве.

– Все свободны! – рыкнул Глун.

Народ начал спешно вскакивать. Тетради и сумки оставляли на местах, потому что следующая лекция снова должна была проходить здесь, и у того же Глуна. И это все та же «Теория боевой магии», будь она проклята.

Я тоже хотела выйти. Необходимо было добраться до уборной, чтобы хотя бы попробовать привести себя в порядок. Ну хоть чуть-чуть! Хоть капельку!

Как и все, я выбралась из-за стола и даже успела сделать несколько шагов по направлению к двери, вот только…

– Дарья! Задержитесь!

Я застыла. Не хотела подчиняться, но ноги сами будто к полу приросли.

А парни и девушки в алых мантиях уверенно шли мимо, к выходу, так что казалось, будто я стою на островке в центре огненной реки. Ну а когда последний из студиозусов покинул аудиторию, и дверь с тихим стуком закрылась, отрезая нас с Глуном от внешнего мира, в тишине аудитории прозвучало строгое:

– Дарья, на людях свои эмоции необходимо сдерживать. Всегда.

И в этот миг я окончательно сорвалась. Из горла вырвался всхлип, слезы хлынули градом. Чувствуя, как тело начинает бить крупная дрожь, я закрыла лицо руками и разрыдалась в голос.

– Дарья! – снова позвал Глун, уже не строго, а с беспокойством.

Но теперь мне было плевать. Нервы, раскаленные до предела, требовали разрядки, а сознание застелила боль. Жгучая! Нестерпимая! Жаркая!

– Даша!

От звука его голоса меня словно полоснуло ножом. Боль пронзила росчерком от горла до солнечного сплетения, и амулет Ваула раскалился, реагируя на то, что со мной происходит. Вспыхнул, порождая дикий, неудержимый жар где-то в груди. Пламя, требующее выхода, рвущееся наружу, окружающее меня. А дальше…

Руки упали плетьми, и сквозь пелену слез и окружающего меня пламени, я увидела Глуна. Куратор побледнел. В этот раз он не кричал и не звал, Глун сорвался с места, подобно гепарду, и ринулся ко мне.

А мне вдруг так хорошо стало, так спокойно. С абсолютным спокойствием я резко вскинула руки и швырнула огонь навстречу Эмилю фон Глуну. Я вложила в удар всю свою боль, понимая: это пламя – не просто магия. Это огонь моей души и он в тысячи раз сильнее любого заклинания, а, значит, Глуну не выжить.

Но мне было плевать.

Куратору, как оказалось, тоже.

Когда огонь ринулся навстречу, Глун не отступил, а просто пригнул голову, поднял локоть, защищая лицо, и продолжил движение. И когда он прошел сквозь огонь… вот именно тогда мне стало жутко. Просто он не мог! Не должен был! Не имел права!

И пришла паника. Все. Мне конец. Сейчас Глун просто свернет зарвавшейся иномирянке шею, и поминай, как звали.

Вот только среагировать на приближение куратора я не успела, а в следующий миг угодила в капкан мужских рук. Я дернулась изо всех сил, но бесполезно. Хватка у него была железная.

– Даша, хватит! – прорычал Эмиль. – Очнись, Даша!

Он не ударил, нет, хотя удар, сказать по правде, был ожидаем. Вместо этого Глун крепко обвил рукой мою талию, а ладонь другой руки положил на солнечное сплетение. И что-то прошипел.

Понятия не имею, что он сделал, но боль разом схлынула, а огонь, окружающий нас, стал менее яростным. Не прошло и нескольких секунд, как пламя и вовсе погасло. Зато амулет, подаренный Ваулом, раскалился до такой степени, что показалось – сейчас почувствую запах горелой плоти. Моей плоти!

Я взвыла, на этот раз от боли, на этот раз вполне физической.

– Гхарн! – воскликнул куратор, и что-то резануло шею.

Следом раздалось тихое звяканье, словно на пол упало нечто маленькое, но достаточно тяжелое. А меня тряхнуло так, что голова едва не оторвалась.

– Даша, тихо! – Глун не просил, приказывал. – Успокойся, слышишь? Очнись!

И я очнулась. Не сразу, конечно, но все-таки.

Зато когда пришла в себя, поняла, что стою посреди лекционной аудитории, в кольце рук Эмиля фон Глуна, и… и мне дьявольски плохо.

– Теперь просто дыши, – сказал куратор и, вопреки логике собственных слов, стиснул так сильно, что у меня остатки воздуха из легких вышибло.

Но сопротивляться мужчине сил не было, даже ради возможности вздохнуть. У меня вообще ничего не осталось, кроме разъедающих глаза слез и чувства полной опустошенности. Я даже рыдать не могла. Просто стояла, судорожно глотала ртом воздух, и… да, плакала. Ну еще упрямилась, потому что Эмиль пытался прижать мою голову к своему плечу, а мне совершенно не хотелось размазывать слезы по алой мантии этого циничного урода.

А он, словно в насмешку, гладил по голове и шептал:

– Тише. Тише, Дашенька. Все закончилось. Все хорошо. Это был всего лишь бесконтрольный выброс силы. Такое случается. Поверь, в некоторых случаях, это даже нормально.

В некоторых случаях?

– Зато теперь ты можешь с гордостью говорить, что знаешь, каково это – открыть душу, – продолжал куратор. – Ты познала душу огня, малышка. Ты имеешь все шансы стать величайшим магом.

Я протестующе замотала головой и вновь попыталась отстраниться, но Глун не пустил. Он не отпустил и тогда, когда проревел звонок. Благо, сокурсники входить в аудиторию не решились. Видимо, попросту боялись сунуться сюда, отлично понимая, что Глун не в лучшем расположении духа и вообще… тут же изначально моральная порка одной «зарвавшейся» иномирянки намечалась.

В общем, я бы на их месте тоже подождала, пока позовут.

Однако, в отличие от них, я была здесь. И медленно, постепенно успокаивалась.

Слез уже не было, но глаза болели. Дышать было по-прежнему тяжело. А еще ныла шея. Эта боль не проходила, и я вдруг поняла – Глун сорвал с меня божественный амулет.

Вопроса «зачем» не возникало, а вот вопрос «как»… как ему это удалось? Ведь даже Каст на подобное не решился! И дело тут было не в желаниях пижона, а в его возможностях. Каст просто не мог снять с меня этот амулет, а вот Глун…

Я в очередной раз попыталась выбраться из захвата, и только теперь меня отпустили. Отступив от куратора на пару шагов, я окинула мутным взглядом аудиторию и снова замерла в недоумении. Никаких следов огня. Никаких повреждений. Почему?!

– Мы на факультете Огня, – словно подслушав мои мысли, сказал Глун. – До мебели твой огонь не добрался, а стены, потолок и пол, разумеется, защищены от подобных происшествий.

– А вы? – Я не хотела задавать этот вопрос, он сам с губ сорвался.

– А что я? – Куратор заломил бровь.

Понятно. Слишком крут. Крут настолько, что мой огонь даже его форменный балахон не подпалил. Или Глун успел выставить какую-то защиту? А впрочем, какая разница.

Я огляделась опять, и нашла глазами амулет. Потускневший кристалл с разорванной цепочкой лежал на полу в нескольких шагах от нас.

– Нет, – вновь подал голос Глун. – Не трогай подвеску.

– Это подарок, – прошептала я. – Вы не имеете права его отнимать.

Губы куратора дрогнули в едва заметной, не слишком приятной улыбке.

– Тебе не нужен этот подарок.

– Нужен.

Эмиль отрицательно покачал головой и со вздохом опроверг:

– Нет.

Я по-прежнему слабо понимала происходящее и едва стояла на ногах. Мне было физически трудно не только пошевелиться, но и говорить. Именно поэтому я не смогла, не успела остановить куратора.

А Глун подхватил разорванную цепочку, на которой по-прежнему висела подвеска с алым камнем, и…

То, что он сделал, было невозможно. Так же невозможно, как преодолеть стену моего огня, но тем не менее. Этот циничный аристократ шепнул какое-то слово, сжал подвеску в кулаке, а через мгновение на пол посыпался черный песок.

Широко раскрыв глаза, я наблюдала за тем, как Эмиль фон Глун растер песок сапогом.

– Тебе не нужен этот подарок, Даша. – Повторил он и опять улыбнулся, на этот раз устало.

Слов у меня не осталось. Я просто стояла и молча смотрела на синеглазого брюнета, который умеет активировать заклинание перехода между мирами и одним движением руки уничтожать артефакты, созданные богами.

А еще я внезапно поняла, что если бы на жизнь Каста покушался именно Глун, Каст бы не выжил. То есть версия парней о личности «убийцы» не верна.

– Теперь слушай внимательно, – сказал мужчина. – Ничего не было. Поняла? Ты просто плакала и дерзила. Все.

– Почему? – спросила я. Потом судорожно вздохнула и уточнила: – Почему я должна это скрывать? Это же хорошо. В смысле, я ведь раскрыла свою душу, и что там еще требовалось.

– Это хорошо для тебя. А для них, – куратор скосил взгляд на входную дверь, – для них это перебор. У тебя и так слишком большой потенциал. Если кто-то узнает об истинных масштабах твоего дара, будет очень плохо.

Вопроса «Зачем вы мне это говорите? Почему защищаете?» задавать я не стала, ибо уже догадалась: сделка.

О срыве молчу не только я, но и Глун. А еще мы вместе молчим о том, как куратор расправился с амулетом Ваула. Ведь этот черный песок, в который превратилась подвеска, тоже перебор. И пусть вслух куратор об этом не говорит, но я и без слов прекрасно понимаю.

– Ладно, я буду молчать.

– Умница, – заключил Глун и снова взглянул на дверь аудитории.

Да, нас по-прежнему никто не тревожил.




– Собирай вещи и иди к себе, – сказал куратор. – На сегодня я тебя от занятий освобождаю. Тем более, глядя на твой подход к учебе, уверен – этот небольшой прогул на твою успеваемость не повлияет.

Хм. Это что, комплимент сейчас был, да?

Впрочем, задать этот вопрос вслух я не решилась. Ну а когда я повесила сумку на плечо и направилась к двери, услышала:

– Даша, пожалуйста, сделай вид, что обижена на меня. А лучше… пусть все думают, будто ты меня ненавидишь. Хорошо?

Я резко остановилась и обернулась.

– Будто? – спросила я тихо. – Мне жаль, лорд Глун, но это слово тут неуместно.

Куратор вздрогнул, словно от пощечины, а я, гордо выпрямив спину, двинулась дальше.

Нет, если совсем честно, именно ненависти к куратору я не испытывала. Но эмоции, которые будил в сердце образ этого надменного аристократа, были весьма далеки от симпатии. И, да, это была месть. Маленькая и совершенно осознанная.

Теперь меня никто не останавливал и не окликал. Я беспрепятственно дошла до двери и оказалась в коридоре. И ничуть не удивилась, обнаружив большую группу студентов в алых мантиях, подпирающих стену напротив. С-сокурснички, блин.

– Входите, – отступив от двери, сказала я. – Лорд Глун вас ждет.

А сама развернулась и направилась прочь. К главному залу, из которого можно свернуть в коридор, ведущий к башне Огня.

Я не ждала встреч. Более того, я категорически не желала никого видеть. Но судьба, судя по всему, решила добить – в дверях большого зала мне встретился Каст.

Король факультета выскочил как чертик из табакерки. Выглядел он довольно странно – весь какой-то всклокоченный, с неестественно блестящими глазами и сбитым дыханием. Словно их величество изволили бежать.

Мысленно застонав, я шагнула в сторону, чтобы уступить рыжему дорогу. Вот только Каст, как оказалось, по мою душу шел.

– Даша, что произошло? – нервно спросил он, шагнув навстречу и обхватывая за плечи. – Что случилось?

Желания общаться у меня не было, сил оказать сопротивление – тоже. Поэтому я промолчала, но и вырываться не стала. Просто обреченно замерла. А парень вгляделся в мое лицо и разом побледнел.

– Дашунь, ты что? Ты плакала? – Теперь в голосе Каста звучала растерянность – собственно, обычная реакция рыжего на женские слезы.

– Пусти, Каст.

И тут же в ответ услышала мрачное:

– Кому морду набить?

Боже! Ну как это все не вовремя!

Едва не застонав от собственного бессилия, я вздохнула и повторила:

– Каст, пусти. Никому не надо. Я просто хочу отдохнуть.

Пижон нахмурился, но просьбу снова не выполнил.

– Ладно, потом расскажешь, – решил он. – Но хотя бы ответь – что с амулетом Ваула? Я почувствовал выброс силы, Даш. А сейчас, – Каст чуть отодвинулся и окинул меня взглядом, – амулета на тебе нет. Что с ним случилось?

Нет, судьба сегодня определенно против меня играет.

– То есть ты из-за амулета с пар сорвался? – озвучила догадку я.

Ответом мне стал тихий, но весьма недовольный рык:

– Из-за тебя! Ну?

И что ему сказать-то? Выдать Глуна? Но мы с куратором вроде как договорились, пусть вслух это условие и не прозвучало.

Я отрицательно качнула головой и попыталась отступить. Не пустили, наоборот, прижали еще крепче.

– Я жду, Даш.

Весь вид Каста говорил о том, что тот не отстанет. Пришлось выдавить:

– Не хочу, чтобы нас кто-нибудь подслушал.

Король факультета воспользовался моментом, чтобы переместить руки на мою талию и прижать крепче, но я возмущаться не стала. Тем более что он согласно кивнул и тут же повел к знакомому коридору.

Пока мы шли, я пыталась заставить себя сосредоточиться на том, как именно преподнести пижону ситуацию. Точнее, что сказать, чтобы лишних вопросов и подозрений не вызвать.

А еще…

– Каст.

– Да, крошка? – тут же отозвался рыжий.

– Каст, я не могу сказать всего, но готова спорить на деньги, что это не Глун на тебя… – Я запнулась и замолчала. Нет, говорить о таких вещах в коридоре точно не стоит.

Впрочем, огневик и так понял.

– И аргументы у тебя, как понимаю, есть? – уточнил он.

– Конечно.

– Хорошо. – Каст выдержал паузу. – Аргументы выслушаю.

Хм, а аргументы-то я озвучивать тоже права не имею. Впрочем, раз решила довериться, наверное, и здесь исключений делать не стоит.

Пока я молчаливо размышляла над этим вопросом, мы миновали коридор и оказались в небольшом зале, примыкающем к башне, где расположилась общага факультета. Впереди виднелась лестница, в основании которой, на двух мраморных столбиках, мерцали огни-стражи. Ну а по самой лестнице, даже не спускался – летел декан Фиртон.

Завидев нас, декан споткнулся и чуть не покатился с лестницы, но вовремя удержался за перила. После чего, видимо, про свой статус вспомнил и оправился. Ведь персонам его уровня не положено бегать, как мальчишкам.

Тем не менее, шел Фиртон по-прежнему быстро, а мы, наоборот, притормозили. Просто… пустой зал, время занятий, и мы. Тут.

Вот и декан нашим прогулом озадачился.

– Каст? Дарья? – повысив голос, спросил он. – Почему не на занятиях?

Я невольно потупилась, и не столько от вопроса, сколько от пристального взгляда мужчины. Он изучал мое лицо, и, уверена, заметил и припухшие веки, и покрасневшие глаза, и общее обессиленное состояние.

– Дарье стало плохо, ее отпустили, – ответил Каст, даже не догадываясь, что говорит правду.

– Вот как? – удивился Фиртон. Потом добавил хмуро: – Ладно, понимаю, случается. Вот только причем тут ты?

Последняя реплика адресовалась, разумеется, Касту, и рыжий, как всегда, не растерялся.

– Как это причем? Я ведь король факультета. Забота о студентах – моя прямая обязанность.

Я подняла глаза, чтобы заметить скользнувшую по губам Фиртона улыбку. Вернее, улыбочку. Такую по-мужски понимающую и не слишком уместную с точки зрения преподавательской этики.

Но последнее не удивило – они тут все такие.

– Ясно, – сказал декан. – Кто довел? Глун? – А после короткого кивка Каста добавил: – Я поговорю.

С этими словами Фиртон обогнул нас и направился дальше, ко входу в тот самый коридор, из которого мы только что вынырнули. Ну а мы продолжили путь к лестнице. И вот что удивительно – учебный день в самом разгаре, а из общаги трое парней в форменных мантиях вышли. Старшекурсники, судя по всему.

Каст тут же остановился, заставляя меня сделать то же самое. Потом быстро обернулся, проверяя, ушел ли декан, и шикнул парням:

– Совсем сдурели? У Фиртона по пятницам ни одной пары!

У-у, как любопытно. То есть Каст тоже прогулять не дурак, получается?

Троица в алых мантиях вздрогнула, но оглядевшись, дружно выдохнула.

– Ушел, – сказал тот, что стоял слева – высокий плечистый шатен.

Парни начали спускаться, а мы по-прежнему стояли и наблюдали за этим действом. Кое-кто неодобрительно качал головой, и я отчего-то была уверена, что Каста расстроил не факт прогула, а то, что «подданные» так бездарно палятся.

– Идиоты, – подтверждая мои догадки, выдохнул Каст. – Трудно в расписание преподов заглянуть?

– Да ладно, – отмахнулся шатен. – Это он только к тебе особенные чувства испытывает, а на нас ему плевать.

Особенные чувства?

Я повернула голову и вопросительно уставилась на пижона.

– Мы друг друга с первой встречи бесим, – пояснил тот.

Ого. Вот как. В таком случае, почему же, когда речь зашла о покушениях, ты не на него, а на Глуна подумал? Ведь у Фиртона есть как минимум один мотив – неприязнь.

Увы, задать этот вопрос вслух возможности не было.

Троица студиозусов, тем временем, спустилась с лестницы и двинулась к нам. Мы тоже отмерли и продолжили путь. И ничего не предвещало беды, как вдруг…

 

Следующая глава —>

Мы ВКонтакте
Разное